Прах и камень  - Эрика Адамс

– Какая уверенность! Но твой протест лишён смысла. Я всё это время пытался создать прочный сосуд, но получалось лишь это…

Рикс машет рукой вглубь зала, имея в виду жутких тварей, созданных им.

– Они не выдержат, увы… Хоть и много сильнее обычных смертных. Силан же – другое дело!

– Ты – чудовище! Ты хочешь использовать тело своего…

Слова нейдут из моего рта, мне противно называть Силана так, но нужно вымолвить эту неприглядную правду.

–… своего сына, чтобы занять его оболочку?

– Да, хочу.. Наш сын – необычный ребёнок. Он развивается быстрее, чем прочие. Намного быстрее. Не успеешь оглянуться – и он станет достаточно… рослым.

– И ты думал, что я дам на это своё согласие? Тогда ты ошибаешься. Для чего ты вообще оставил меня в живых? Неужели я могу сыграть какую-то роль в твоих далекоидущих планах?

– Разумеется. Ты родила мне одно дитя, значит, сможешь родить и других. Можно пожертвовать одним-единственным для того, чтобы дать жизнь многим.

– Ни за что! – вырывается из меня.

– Боюсь, у тебя нет выбора, моя дорогая! Вернее, выбор есть, но он так невелик… Честно признаться, я думал, что смогу обойтись сам, без постороннего вмешательства. Но сейчас вижу, что борьба с несносным малышом отбирает слишком много сил. Он истощает меня, и привычная пища не восполняет мои запасы.

– Мне нет никакого дела до твоего голодания, Рикс!

Одним взмахом ладони он заставляет все предметы, стоящие на столе, взмыть вверх и разлететься в стороны.

– Это лишь одна сторона медали, Аврелия. Я никогда не верил в провидение и прочую чушь, которую так упорно пытаются навязать всемогущие… боги!

Последнее слово он выплёвывает так, словно оно жжёт ему глотку.

– Но когда ты с этим ходячим камнем возникла перед самыми стенами, я внезапно увидел во всём этом некий смысл. Так предначертано. Нам двоим. Остаётся лишь принять это и исполнить необходимое. Не возражай. И помни. Сказанное мной – всего лишь одна сторона медали.

Рикс поднимается и подходит ко мне, предлагая свою руку.

– Тебе нужно отдохнуть и собраться с мыслями. Я проведу тебя в покои.

Он не спрашивает, а утверждает. И я, стиснув зубы, позволяю увлечь себя прочь. Снова – лабиринт коридоров и двери, уже не такие массивные, но украшенные резью на камне. В просторной комнате, скрывающейся за ними, каменные колоны стоят у изголовья и подножия импровизированного ложа, находящегося на возвышении. Мягкий зеленоватый свет от мха немного рассеивает мрак, оставляя приятную глазам полутьму. Ложе устлано роскошными мехами лис и волков, белок и зайцев. Среди шкур с мехом виднеются так же и те, что принадлежат зверям с дальних земель, никогда невиданных в наших краях: ярко-рыжий мех пересекают чёрные рваные полосы. А роль балдахина выполняют легчайшие паутины, раздуваемые от дыхания.

Рикс опускается на ложе сам и тянет меня за руку вниз, вынуждая лечь. Уставшее тело опускается на меха, наслаждаясь их мягкостью и теплом. Рикс устроился на боку, подложив одну руку под голову, а второй рукой он перебирает пряди моих волос, пропуская их между пальцами. В глубине тёмного взора сквозит небывалая нежность: с такой же любовью и проникновенностью хищник смотрит на свою добычу перед тем, как сожрать её.

Сон сковывает веки. Но он неглубок и неспокоен. Я то и дело просыпаюсь, натыкаясь на горящие красным угли глаз. И наконец, окончательно стряхиваю с себя липкую дремоту.

– Ты достаточно отдохнула?

Я согласно киваю. Рикс поднимает меня и становится позади, повязывая глаза плотной, чёрной тканью.

– Пойдём, – он обхватывает меня рукой за талию и движется в направлении, известном ему одному, кружит и кружит без конца…